Расстрига-волонтер

diak_kuraev
, 23 мая 2020 в 17:09
Христофер Земляника, он же иеромонах Илларион (Зайцев Роман Владимирович) за штатом.
Хиротонисан 19 августа 1999 митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием
https://mepar.ru/eparhy/kliric/1425/

Служил в Орехово-Зуевском благочинии.

***
Раньше его звали Роман Зайцев, но незадолго до начала пандемии он поменял имя и фамилию. А в ФБ он пишет под ником «Ромбесс Краза». Я читала его блоги в ФБ и его лицо показалось знакомым. Вспомнила, что в середине 2000-х общалась с Романом-Христофором, когда он еще был клириком РПЦ, обсуждали религиозные темы. И вот теперь он в самом эпицентре, в реанимации.

"Я работаю в реанимации. В «красной зоне». Сегодня впервые реанимация не была заполнена — было всего девять человек: несколько человек умерло, кого-то перевели. А так обычно около 15 человек в реанимации.

Первое время, конечно, было очень непривычно, и мой врач говорил, что даже никто из врачей к такому не был готов. И действительно в начале было много бардака, но тут я не могу обвинить больницу, у меня к больнице нет никаких претензий, потому что в начале по несколько раз менялись внутрибольничные распоряжения и, конечно, первое, что меня удивило, когда я надел респиратор, мне сразу же не хватило воздуха. Я подумал: господи, как же я буду работать? Первые две смены были на износ, много эмоций и очень стало садиться зрение, все расплывается в глазах, ничего не видишь, постоянно напрягаешься. Переодеваешься и заходишь в красную зону.

Мы работаем по шесть часов, потом час у нас перерыв. Мы снова выходим, спускаемся вниз, в шлюзе снимаем все с себя. Первые смены эти костюмы обрабатывали, и мы снова их надевали. Сейчас каждый раз надеваем новый костюм, отработаем шесть часов и выбрасываем костюм. По привычке даже жалко выбрасывать. Идем, надо что-то перекусить, потом надо обойти больницу кругом, подняться на третий этаж и снова начать облачаться. Времени не так много. На самом деле ничего не успеваешь, час пролетает мгновенно. Думаешь, скорее бы отработать эту смену, только выходишь за порог, думаешь: скоро опять. Но уже как-то привык.

Работа состоит в том, что надо выполнять все просьбы больных, перекладывать их, потому что ковидные больные не могут постоянно находиться в одном положении. Им нужно раз в час менять положении, чаще, чтобы они лежали на животе. Если они долго лежат на спине, то смерть очень вероятна. Естественно, выполняем все просьбы людей, которые в сознании, тех, кто на трубе, то есть на ИВЛ. Перевозка, все санитарно-гигиенические процедуры, смена белья, кормление: завтрак, обед и ужин. Очень много мусора в реанимации, складываешь в мешки, так как их утилизируют в специальном месте, потому что они идут как зараженные материалы, надо успеть их спустить вниз.

На самом деле нет возможности просто посидеть. Постоянно в работе. Ночные смены бывают чуть поспокойнее.
Вот две женщины лежали, одной 50 лет, другой 59 лет. И вот эта пятидесятилетняя женщина, я просто был уверен, что она выкарабкается, она уже писала на бумаге, улыбалась и какие-то знаки даже подавала. Первое, что она попросила, а я уже научился читать по губам, она попросила связаться с ее мужем. Пробовала мне дать его телефонный номер. Я диктовал ей цифры, она моргала. Она просила меня написать мужу смс. Но было три часа ночи, и я ей сказал, что лучше утром и она согласилась. Видно, что она его очень любит и хотела передать весточку.

И вот женщина, она лежит на пороге смерти, но как только ей становится получше, она просит расческу, крем для лица. А сейчас она опять в коме и опять вчера говорил о ней с врачами, что у нее состояние резко ухудшилось. Так что неизвестно, что с ней будет.

Вторая женщина рядом с ней — такая болтушка, все время привлекала к себе внимание и даже ее перевели в обычную палату, но потом вернули в реанимацию. И сейчас она тоже в коме.

Каждый день от врачей можно слышать совершенно разные прогнозы. Вот была смена, когда народу в реанимации мало и вот уже предположения, что, может, уже все заканчивается. А потом совершенно другое: что все может продлиться до декабря. На самом деле никто не понимает, вот те рабочие врачи, которые непосредственно находятся на передовой, а не в кабинетах размышляют, они ничего не знают, они просто пашут, у них есть какие-то мысли, но скорее всего от эмоций.

Сейчас врачи уже меньше болеют, процент заболеваемости среди врачей уменьшился. А в начале, когда еще не было оборудовано под ковидные отделения, а ковидные больные уже поступали, врачи и медики ходили в обычных масках и такой очень легкой защите. Вот поэтому и заражались. И кто-то умер.

Я сначала очень боялся, думал, что неизбежно заражусь. А сейчас почему-то надеюсь, что меня, может, и пронесет. Я за собой слежу. Было ощущение боли в груди, и я уже был готов пойти на КТ, но вроде бы отступила эта боль. Я до работы в больнице жил с родителями и уже на первую больничную смену приехал с чемоданчиком и сказал им, что обратно уже не вернусь. Я собирался жить в гостинице и за свои деньги снимать номер, но слава Богу мне очень быстро больница предоставила гостиницу и теперь я туда прихожу после работы. И все, у кого семья, живут в гостинице в основном. Иногда разговоришься с молодым врачом: «Вот у меня ребенок шесть месяцев, я не вижу, как он растет». Конечно, скучают люди.

Вчера мы сидели с врачами, что-то обсуждали, и один медбрат решил погуглить, сколько стоит лекарство, которое дают пациентам. И оказалось, что одна ампула стоит 9 тысяч рублей, а на одного пациента в день уходит 8−10 ампул В принципе все есть. Бывает, что в этой неразберихе не вовремя приносят пеленки, памперсы есть, а вот пеленки очень нужны и не всегда есть. Но это все детали. Насколько я вижу, медицинскими препаратами больница обеспечена.

Мне повезло. Те, люди, с которыми я работаю, они не говорят о деньгах, они целиком думают о работе. Конечно, всем нужны деньги, но я в них не вижу меркантильности. И для меня это что-то новое. Уважение к врачам, с которыми повезло работать.

При мне умерло семь человек. Самый молодой был мужчина 45 лет и самый старый — 83 года (сегодня Христофор написал, что умерла Наталья Федоровна, та самая 50-летняя пациентка, которая просила его отправить смс ее мужу в три часа ночи — «МБХ медиа»)

Когда человек умирает в реанимации, если рядом есть другие пациенты в сознании, то умершего отгораживают ширмой, чтобы другие его не видели.

При мне умерло семь человек. Самый молодой был мужчина 45 лет и самый старый — 83 года.

Закономерность какая-то есть. Чаще умирают люди с лишним весом и люди в возрасте. Они более подвержены тяжким формам заболевания. Хотя у нас лежал мужчина 51 год, весом за 200 килограмм. Но вот я его встретил, он уже на ногах, такой бодрый, попросил написать ему мои координаты.
https://mbk-news.appspot.com/suzhet/situaciya-xuzhe/





https://scontent.fhel6-1.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/19748663_10208820488581175_3448120454803746806_n.jpg?_nc_cat=102&_nc_sid=13bebb&_nc_eui2=AeFqPJm8-N0IR6FwxxHXVfa3wr1qEKXUflfCvWoQpdR-V6o9s0Psv1KaNtbaj_ROT_10-YTth6TjCMrVY3eYeoum&_nc_ohc=OeEURACkZPsAX8gs91k&_nc_ht=scontent.fhel6-1.fna&oh=ff19d394c9305d53217ed9af3d3a44aa&oe=5EF020B0




А это еще в РПЦ. С самим Михалковым!


https://scontent.fhel6-1.fna.fbcdn.net/v/t1.0-9/58239_4871735562890_2060482276_n.jpg?_nc_cat=102&_nc_sid=8024bb&_nc_eui2=AeH0bIN4uo-DUnEwu6NZfSKr9c6ZwvFLr9n1zpnC8Uuv2WdqV3gFOyf6bE7DAfyFI3fntwM3lWdy8tzNAeIjXtG3&_nc_ohc=zMPbiwzbM6wAX_D3ouI&_nc_ht=scontent.fhel6-1.fna&oh=fb179d08880e46eff6de6f33cef71c98&oe=5EEF3A91