Бунташный год. 15 марта

colonelcassad
, 16 марта 2017 в 08:46


1917 год в письмах, воспоминаниях, дневниках и публикациях:

15(2) марта 1917 года:

Заседание Совета рабочих и солдатских депутатов в Таврическом дворце.
Не ранее 2 марта 1917 г.

Документы:

Телеграмма начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала М.В. Алексеева императору Николаю II об отношении главнокомандующих армиями: Кавказского фронта – в.к. Николая Николаевича, Юго-Западного – А.А. Брусилова, Западного – А.Е. Эверта, Румынского – В.В. Сахарова к вопросу о необходимости отречения императора.
Отправлена из Ставки в 14 ч. 30 мин. и получена в Пскове 2 марта 1917 г.:
«Телеграмма на имя Вашего Императорского величества
от начальника Штаба верховного главнокомандующего, отправленная из Ставки и полученная во Пскове 2-го марта 1917 г

    Всеподданнейше представляю Вашему императорскому величеству полученные мною на имя Вашего императорского величества телеграммы:

  От Великого князя Николая Николаевича.
    «Генерал-адъютант Алексеев сообщает мне создавшуюся небывало роковую обстановку и просит меня поддержать его мнение, что победоносный конец войны, столь необходимый для блага и будущности России и спасения династии, вызывает принятие сверхмеры. Я, как верноподданный, считаю по долгу присяги и по духу присяги необходимым коленопреклоненно молить Ваше императорское величество спасти Россию и Вашего наследника, зная чувство святой любви Ваше к России и к нему. Осенив себя крестным знамением, передайте ему Ваше наследие. Другого выхода нет. Как никогда в жизни с особо горячею молитвою молю Бога подкрепить и направить Вас.
   Генерал-Адъютант Николай».
    От генерал-адъютанта Брусилова.
    «Прошу Вас доложить Государю императору мою всеподданнейшую просьбу, основанную на моей преданности и любви к родине и царскому престолу, что в данную минуту единственный исход может спасти положение и дать возможность дальше бороться с внешним врагом, без чего Россия пропадет – отказаться от престола в пользу государя наследника цесаревича при регентстве великого князя Михаила Александровича. Другого исхода нет. Но необходимо спешить, дабы разгоревшийся и принявший большие размеры народный пожар был скорее потушен, иначе повлечет за собой неисчислимое катастрофическое последствие. Этим актом будет спасена и сама династия в лице законного наследника.
    Генерал-адъютант Брусилов».
    От генерал-адъютанта Эверта.
    «Ваше императорское величество. Начальник Штаба Вашего величества передал мне обстановку, создавшуюся в Петрограде, Царском Селе, Балтийском море и Москве, и результат переговоров генерал-адъютанта Рузского с председателем государственной думы. Ваше величество. На армию, в настоящем ее составе, рассчитывать при подавлении внутренних беспорядков нельзя. Ее можно удержать лишь именем спасения России от несомненного порабощения злейшим врагом родины при невозможности вести дальнейшую борьбу. Я принимаю все меры к тому, чтобы сведения о настоящем положении дел в столицах не проникали в армию, дабы оберечь ее от несомненных волнений. Средств прекратить революцию в столицах нет никаких. Необходимо немедленное решение, которое могло бы привести к прекращению беспорядков и к сохранению армии для борьбы против врага. При создавшейся обстановке, не находя иного выхода, безгранично преданный Вашему величеству верноподданный умоляет Ваше величество, во имя спасения родины и династии, принять решение, согласованное с заявлением председателя Государственной думы, выраженном им генерал-адъютанту Рузскому, как единственно, видимо, способное прекратить революцию и спасти Россию от ужасов анархии.
    Генерал-адъютант Эверт».
    Всеподданнейше докладывая эти телеграммы Вашему величеству, умоляю безотлагательно принять решение, которое Господь Бог внушит Вам. Промедление грозит гибелью России. Пока армию удается спасти от проникновения болезни, охватившей Петроград, Москву, Кронштадт и другие города. Но ручаться за дальнейшее сохранение высшей дисциплины нельзя. Прикосновение же армии к делу внутренней политики будет знаменовать неизбежный конец войны, позор России, развал ее. Ваше императорское величество горячо любите родину и ради ее целости, независимости, ради достижения победы соизволите принять решение, которое может дать мирный и благополучный исход из создавшегося, более чем тяжкого, положения. Ожидаю повелений. 2 марта 1917 г. № 1878.
    Генерал-адъютант Алексеев.»

Протокол переговоров члена Государственного Совета А.И. Гучкова и члена Государственной думы В.В. Шульгина с императором Николаем II, составленный начальником Главной квартиры генералом К.А. Нарышкиным.
Около 10 часов вечера 2 марта 1917 г., Псков:
«2-го марта около 10 часов вечера приехали из Петрограда во Псков член Государственного совета Гучков и член Государственной думы Шульгин. Они были тотчас приглашены в вагон-салон императорского поезда, где к тому времени собрались: главнокомандующий армиями Северного фронта генерал-адъютант Рузский, министр императорского двора граф Фредерикс и начальник Военно-походной канцелярии Е[го] и[мператорского] в[еличества] свиты генерал-майор Нарышкин. Его величество, войдя в салон-вагон, милостиво поздоровался с прибывшими и, попросив всех сесть, приготовился выслушать приехавших депутатов.
    Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Мы приехали с членом Государственной думы Шульгиным, чтобы доложить о том, что произошло за эти дни в Петрограде, и вместе с тем посоветоваться о тех мерах, которые могли бы спасти положение. Положение в высшей степени угрожающее: сначала рабочие, потом войска примкнули к движению, беспорядки перекинулись на пригороды, Москва не спокойна. Это не есть результат какого-нибудь заговора или заранее обдуманного переворота, а это движение вырвалось из самой почвы и сразу получило анархический отпечаток, власти стушевались… Кроме нас заседает в Думе еще комитет рабочей партии, и мы находимся под его властью и его цензурою. Опасность в том, что если Петроград попадет в руки анархии, и нас, умеренных, сметут, так как это движение начинает нас уже захлестывать. Их лозунги: провозглашение социальной республики. Это движение захватывает низы и даже солдат, которым обещают отдать землю. Вторая опасность, что движение перекинется на фронт, где лозунг: смести начальство и выбрать себе угодных.
  В народе глубокое сознание, что положение создалось ошибками власти, а потому нужен какой-нибудь акт, который подействовал бы на сознание народное. Единственный путь – это передать бремя верховного правления в другие руки. Можно спасти Россию, спасти монархический принцип, спасти династию. Если Вы, Ваше величество, объявите, что передаете свою власть Вашему маленькому сыну, если Вы передадите регентство великому князю Михаилу Александровичу, и если от Вашего имени или от имени регента будет поручено образовать новое правительство, тогда, может быть, будет спасена Россия;..».
    Его величество: «Ранее вашего приезда и после разговора по прямому проводу генерал-адъютанта Рузского с председателем Государственной думы, я думал в течение утра, и во имя блага, спокойствия и спасения России, я был готов на отречение от престола в пользу своего сына, но теперь, еще раз обдумав положение, я пришел к заключению, что ввиду его болезненности мне следует отречься одновременно и за себя, и за него, так как разлучаться с ним я не могу».
    Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Мы учли, что облик маленького Алексея Николаевича был бы смягчающим обстоятельством при передаче власти».
    Ген[ерал]-адъют[ант] Рузский: «Его величество беспокоится, что если престол будет передан наследнику, то Его величество будет с ним разлучен».
    Член Г[осударственной] д[умы] Шульгин: «Я не могу дать на это категорического ответа, так как мы ехали сюда, чтобы предложить то, что мы передали».
    Его величество: «Давая свое согласие на отречение, я должен быть уверенным, что вы подумали о том впечатлении, какое оно произведет на всю остальную Россию. Не отзовется ли это некоторою опасностью».
    Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Нет, Ваше величество, опасность не здесь. Мы опасаемся, что если объявят республику, тогда возникнет междоусобие».
    Член Г[осударственной] д[умы] Шульгин: «Позвольте мне дать некоторое пояснение, в каком положении приходится работать Государственной думе. 26-го вошла толпа в Думу и вместе с вооруженными солдатами заняла всю правую сторону, левая сторона занята публикой, а мы сохраняли всего две комнаты, где ютится так называемый комитет. Сюда тащат всех арестованных, и еще счастье для них, что их сюда тащат, так как это избавляет их от самосуда толпы; некоторых арестованных мы тотчас же освобождаем. Мы сохраняем символ управления страной, и только благодаря этому еще некоторый порядок мог сохраниться, не прерывалось движение железных дорог. Вот при каких условиях мы работаем, в Думе ад, это сумасшедший дом. Нам придется вступить в решительный бой с левыми элементами, а для этого нужна какая-нибудь почва…»
    Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «У всех рабочих и солдат, принимавших участие в беспорядках, уверенность, что водворение старой власти – это расправа с ними, а потому нужна полная перемена. Нужен на народное воображение такой удар хлыстом, который сразу переменил бы все. Я нахожу, что тот акт, на который Вы решились, должен сопровождаться и назначением председателя Совета министров князя Львова».
      Его величество: «Я хотел бы иметь гарантию, что вследствие моего ухода и по поводу его не было бы пролито еще лишней крови».
     Член Г[осударственной] д[умы] Шульгин: «Может быть, со стороны тех элементов, которые будут вести борьбу против нового строя, и будут попытки, но их не следует опасаться. Я знаю, например, хорошо гор. Киев, который был всегда монархическим; теперь там полная перемена».
     Его величество: «А вы не думаете, что в казачьих областях могут возникнуть беспорядки?».
    Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Нет, Ваше величество, казаки все на стороне нового строя. Ваше величество, у Вас заговорило человеческое чувство отца, и политике тут не место, так что мы ничего против Вашего предложения возразить не можем».
    Член Г[осударственной] д[умы] Шульгин: «Важно только, чтобы в акте Вашего величества было бы указано, что преемник Ваш обязан дать присягу конституции».
    Его величество: «Хотите еще подумать?»
    Член Г[осударственного] с[овета] Гучков: «Нет, я думаю, мы можем сразу принять Ваши предложения. А когда бы Вы могли совершить самый акт? Вот проект, который мог бы Вам пригодиться, если бы Вы пожелали что-нибудь из него взять».
    Его величество ответив, что проект уже составлен, удалился к себе, где собственноручно исправил заготовленный с утра Манифест об отречении в том смысле, что престол передается Великому князю Михаилу Александровичу, а не Великому князю Алексею Николаевичу. Приказав его переписать, Его величество подписал Манифест и, войдя в вагон-салон, в 11 час. 40 мин., передал его Гучкову. Депутаты попросили вставить фразу о присяге конституции нового императора, что тут же было сделано Его величеством. Одновременно были собственноручно написаны Его величеством указы Правительствующему Сенату о назначении председателем Совета министров князя Львова и Верховным главнокомандующим Великого князя Николая Николаевича. Чтобы не казалось, что акт совершен под давлением приехавших депутатов, и так как самое решение об отречении от престола было принято Его величеством еще днем, то, по совету депутатов, на Манифесте было поставлено при подписи 3 часа дня, а на указе Правительствующему Сенату – 2 часа дня. При этом присутствовал, кроме поименованных лиц, начальник Штаба армий Северного фронта генерал Данилов, который был вызван генерал-адъютантом Рузским.
    В заключение член Думы Шульгин спросил у Его величества о его дальнейших планах. Его величество ответил, что собирается поехать на несколько дней на Ставку, может быть, в Киев, чтобы проститься с государыней императрицей Марией Федоровной, а затем останется в Царском Селе до выздоровления детей. Депутаты заявили, что они приложат все силы, чтобы облегчить Его величеству выполнение его дальнейших намерений. Депутаты попросили подписать еще дубликат Манифеста на случай возможного с ними несчастья, который остался бы в руках генерала Рузского. Его величество простился с депутатами и отпустил их, после чего простился с главнокомандующим армиями Северного фронта и его начальником Штаба, облобызав их и поблагодарив за сотрудничество. Приблизительно через час дубликат Манифеста был поднесен Его величеству на подпись, после чего все четыре подписи Его величества были контрассигнированы министром Императорского двора графом Фредериксом.»


Отречение от престола императора Николая II.
2 марта 1917 г.:
«Ставка.
    Начальнику Штаба.
    В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. http://iskander-2rog.livejournal.com/398830.html - цинк

Предыдущие дни:

http://iskander-2rog.livejournal.com/397714.html - 11 марта
http://iskander-2rog.livejournal.com/397964.html - 12 марта
http://iskander-2rog.livejournal.com/398169.html - 13 марта
http://iskander-2rog.livejournal.com/398376.html - 14 марта