Сказки о Покрове

Редкая проповедь в наши дни столь сказко-обильна, как проповедь патриарха Кирилла, сказанная в университете (!) на Покров 2016 года.


[ссылка]


Начнем источников, повествующих нам о видении, которое стало основой для праздника. По слову патриарха "даже сохранилось в ЛЕТОПИСЯХ указание, что это было примерно четыре часа утра по нашем времени".

Эх, если бы хоть одна из этих "летописей" сообщила вдобавок хотя бы столетие...

Но дело в том, что ни в одной летописи или хронике вообще нет такого рассказа.

Первоисточник - это Житие Андрея Юродивого.
Комментатор научного издания Жития напоминает нам, что
"поскольку ночь (время от заката до восхода солнца) разделялась на 12 равных частей, четвертый час соответствовал 10-11 часам вечера".
(Житие Андрея Юродивого. Спб.,2001, с. 277)

Никаких сарацин, никакой осады и даже угрозы Константинополю при этом не упоминается (стр. 103-104).
Также в этом первичном рассказе нет ничего, говорящего о том, что покров Богородицы простирается на всем городом и его жителями, а не только над теми, кто был в это время в этом храме.

Это просто одно из десятков видений, описываемых в этой довольно апокрифической книге. Поскольку эти видения и чудеса там на каждой странице, то предположение патриарха о том, что Андрей обратился к Епифанию, желая проверить, не галлюцинация ли у него - это не более чем модернистская интерпретация древнего текста.

Автор Жития относит время жизни Андрея вообще куда-то в 5 век, задолго до "сарацин".
Патриарх же говорит о "пороге 9-10 веков".

"Это свидетельство двух здравомыслящих людей, которые, конечно, рассказали об этом всем" (ПК).

Напомню: один из этих "здравомыслящих" - юродивый, которого регулярно избивают даже "мальчики архиепископа". Второй - его собственный мальчик. Епифанию 18 лет, он "белокурый отрок, прекрасный душой и телом". Епифаний рассказывает Андрею о себе в третьем лице с характерными возрастными пометами: "Покуда мальчик стоял, старец, взглянув на Епифания..." (с. 57). Они постоянно целуются и обнимаются: "Андрей совершая по пути безобидные шалости, встречает прекраснейшего юношу Епифания. Был же отрок встревожен происками диавола. Святой, конечно, облобызал его, и взявшись за руки, они пошли искать спокойное место" (с. 36). При этом Андрей говорит Епифанию "о, дитя" (с. 55)

Про то, что они тут же кому-то еще рассказали об увиденном, в Житии нет ни слова (как и о том, что Епифаний якобы ужаснулся).

"Древние константинопольцы" (ПК) ни в грош не ставили юродивого Андрея и уж точно не стали бы доверять его проповедям при его жизни. "Когда блаженный развлекался на ипподроме, как это было у него в обычае и творил всякие безобразия, то люди, глядя на него, одни смущались, другие испытывали отвращение и проклинали его".


Следующая страница в этой книге двух "здравомыслящих" - это апокалиптические видения (сс. 105-112).
Для автора Жития враги это славяне и варяги (в нем есть пророчество о последнем Царе, который "наложит десницу свою на море и укротит светловолосые народы").

"И вот благочестивый Андрей". Вообще-то Андрей вот ни разу не был благочестив. Он был юродивым, "танцевал и играл" голым по улицам.

Само Житие это типичный средневековый "духовный роман". Написано оно во второй половине 10 века.
Историческая его ценность довольно мала.

"какие-то 200 лет отделяли строительство Покрова-на-Нерли от самого факта явления Божией Матери" (ПК).
Если бы на ВДНХ молодежи давали возможность и в самом деле свободно задавать вопросы, может, кто-то и спросил бы Святейшего - все ли написанное в "Житии Андрея" он считает фактами.

"что такое 200 лет? Это время нашествия Наполеона. Но попробуйте что-то фантастическое сочинить про то время, чего бы люди не видели. Разве бы эта легенда сохранилась бы до наших дней?"

Ну, у греков она как раз и не сохранились. Лишь русские "светловолосые варвары" приняли эту легенду.
Легенды могут создавать люди даже вокруг самих себя, не то что вокруг "героев былых времен".

Вспомним легенду о встрече юного Володи Гундяева с Мартином Лютером Кингом (см [ссылка] и [ссылка]).
Или сказки про ливанского митрополита Илию. Да и война 1812 гола весьма и весьма мифолигизирована.

Стоит, однако, заметить (к дискуссии о якобы не-влиянии личных грехов священника на преподаваемые им таинства):
"Священник должен приложить большое старание, чтобы не подойти к святому алтарю будучи грешным. Ведь из-за него не сходит туда Святой Дух и собравшиеся там лишаются благодати Духа Святого" (с. 83; слова вложены в уста самого Андрея)


Почему из этого романа избран для праздника именно эпизод во Влахернском храме - не вполне понятно.

Мне лично очень нравится вот этот рассказ:

А теперь я хочу поведать вашей благосклонности и другое чудо, которое произошло с любезным Богу отроком Епифанием. Этот любезный Богу юноша постился в соответствии со своими правилами, проводя по обычаю первую неделю Великого поста без пищи и питья, и, причастившись после этого таинств Христа, затем с помощью хлеба, воды и кое-каких бобов поддерживал телесные силы. И вот во время одного Великого поста, завершив в воздержании вышеназванную неделю, он, в ожидании часа божественной литургии, собственноручно в своей комнате варил бобы, называемые «орофасулон», не позволяя никому из слуг прикасаться к ним. А поскольку в то время стояли холода, он подбросил в печь углей для тепла. Так он и сидел, наклонившись к теплу, пока варились бобы, как вдруг прозвучал сигнал к девятичасовой молитве, и он поднялся и отправился в церковь, никому не приказав позаботиться о своей похлебке. И вот когда он пришел в церковь и, стоя там, устремлял все свои помыслы к Богу, проклятый демон, постоянно одолевающий людской ум нечестивыми мыслями, обрушился на юношу с мыслями об отступничестве, чтобы под предлогом заботы о приготовлении похлебки выгнать его из церкви до окончания службы. И начинает он вплетать ему в ум следующее: «Тебе нужно было позаботиться о своей пище, ты ушел, бросил ее, никому не отдал распоряжений о ней. Поэтому пойди-ка посмотри, может, ты уже все спалил, и кругом воняет гарью. Не сбежит же церковь отсюда, пока ты исполняешь полагающееся тебе по обычаю».

Любезный Богу юноша разгадал уловки лукавого и ответил так на его наущения: «Есть Бог, который позаботится о моем пропитании: ведь Он тот, кто дает пищу всякой плоти, и защитник моей жизни».
Сказав так в уме и в мыслях гнусному завистнику и осенив себя крестом, он остался там до конца службы.

И вот, вернувшись в свой дом, он обнаружил, что все были поражены сладчайшим ароматом, который витал в этом месте, все находились в недоумении, не зная, откуда он происходит, и говорили о нем Епифанию как о чем-то невероятном и великом: «Иди сюда, господин, и вдохни несравненный аромат, хотя никому неведомо, откуда он исходит». И когда Епифаний подошел ближе, он и сам уловил удивительное благоухание и поразился чуду. Тогда, войдя в свою комнату, где была жаровня, наполненная углями, и окинув ее взглядом, он увидел прекрасного видом юношу дивного роста, с лицом, сиявшим ярче солнца, облаченного в одеяние, приличествующее божеству.

Тут Епифаний, изумленный увиденным, вгляделся в его лицо: и было оно то как снег, то как огонь сверкающий; правая же рука его была открыта, и стоял он, хлопоча у жаровни, со светлокудрой головой, с волосами, на вид будто золотыми. И пока Епифаний безмолвно стоял, дивясь его виду, милый тот повар, отведав супа, как если бы он снял пробу с кушанья, и вынув из-за пазухи маленький мешочек, взял тремя пальцами приправу и крестообразно высыпал в горшок, а затем неприкрытую свою руку накрыл плащом. Поглядев на Епифания и улыбнувшись, он внезапно обрел крылья, поднялся от земли и улетел в небо.


***

ау, староверы: милый ангел ЩЕПОТЬЮ перекрестил!

***
Ср. с историей про тетку Петра Чаадаева: [ссылка]
Однажды она с мальчиками стояла на службе в церкви. И тут прибежал слуга:"Беда! Пожар!дом ваш горит!".

Реакция была спокойной: "Да что ж за беда? Все дети со мной и они здоровы!".