Тимуровское

irin_v
, 11 августа 2017 в 13:58
Вчера френдесса заговорила о тоске по Союзу, пишет, что вроде как такие разговоры сейчас не комильфо,

но что иногда она с грустью вспоминает свое советское детство, особенно когда ездит по стране и видит разор, руины фабрик и отбитые головы гипсовых скульптур в некогда прекрасных приморских парках, видит труд предков, пошедший прахом.

Это я перефразирую и не даю на нее ссылку, а то ее сразу запишут в ретрограды, людям лишь бы разлиновать и занести в соответствующиюю клеточку, как нормировщикам на лесоповале.

Сама я не тоскую по СССР, хотя в нем прошло не только детство, но и вся юность и большой кусок зрелости.

Некоторое время я испытывала дискомфорт от крушения империи, от того, что любимые мною республики стали странами и смотаться на пару дней в их столицы, к их рекам и озерам стало сложно и так же дорого, как смотаться на берег Сены, но теперь я и к этому привыкла.

Я люблю новшества во всех их проявлениях, а последние десятилетия этих новшеств не счесть.

Мне жаль, что мой отец не дожил до нашего времени, для него с его бытовым аскетизмом и любовью к техническим играм разума, каждый день был бы радостью познавания.

Но было в СССР то, что я вспоминаю с тоской.

Я бы назвала это советской религией.

Некий свод правил общения, базирующийся на идее братства и взаимопомощи.

Не помочь считалось стыдным.

Не одолжить последнюю пятерку сослуживцу.

Не дать врача.

Не поделиться одним из двух бутербродов, принесенных с собой из дома, при условии, что рядом сидит сослуживец, который в ответ разрежет налопопам свое притыренное яблоко и вытащит из кармана две карамельки.

Да что говорить, не угостить попутчика в купе было невозможно. По принципу - чем богаты, тем и рады.

Когда нам было года двадцать три, у мужа появилась шишка подмышкой размером с фундук. Я знала, что это может быть и сильно огорчалась. Врачи кивали и тосковали. Девочка на работе, которую я совершенно не помню, работала у нас всего ничего и никогда я с ней не дружила, вдруг сказала, я рассказала маме, она онколог, она может позвонить своему учителю, профессору N, он наверное согласится вас принять.

Позвонила, согласился, посмотрел, денег не взял. Сказал, что это жировик, сидящий возле лимфоузла, трогать не надо, когда рванет, соперируете. Рванул через десять лет.

Прошло столько лет, я не помню ее имени, но до сих пор вспоминаю с благодарностью неожиданно протянутую мне чужую руку.

Поменяв работу я пришла в коллектив, в котором всеми нелюбимая дама только что родила мальчика. Даме было лет тридцать восемь, была она матерью одиночкой, жила с парализованной матерью и по словам коллег обладала отвратным характером.

Что не мешало.

Был составлен четкий негласный график, по которому начальник отпускал одну сотрудницу на весь день сидеть с ребенком, а мы отбивали пропуск отсутствующей в нашей электронной проходной.

Не говоря уж о кроватке и коляске, купленных на коллективные деньги.

Ребенка вырастили и его мамаша еще долго отравляла всем нам жизнь.

На примитивной книжке " Тимур и его команда" выросло целое поколение с тимуровской моралью и умением жить в команде.

И ушло вместе с книжкой.

P.S. Вспомнилось недавнее:) В перерыве в преподавательской сижу пью кофе с булкой. Приходят две дамы преподаватели иностранного языка, разбалтывают кофе кипяточком из общего чайника, достают какую-то свою еду. Достают из-под папок в шкафу коробку зефира в шоколаде, берут по одной, убирают в шкаф.

Продолжаем сидеть за одним столом, пить кофе и мило беседовать:)