Медицина

Похищение (хохлобондиана)

peremogi
, 9 мая 2017 в 11:26
Коты, лампы, тряпочки, скребки и салосборники категорически приветствуются

Копипаста из свидомых источников
====
Тайна смерти — вот ось, вокруг которой вертится наша цивилизация. Религии, философии, моральные кодексы, в конце концов чисто житейские ответы на вопрос: «Что хорошо, а что плохо?» - все они, в конечном счете, упираются в непреложный факт: рано или поздно все мы покинем этот «реальный» мир. Правда, происходит это по-разному.
Именно поэтому окончательный инструктаж перед заброской проводил патологоанатом.
- Ты ж воевал в четырнадцатом. Вы ж все *банутые, после тех замесов, вам что труп, что бревно. Сколько их загрузят в машину, десятка три? Свежих? Ну и херня. Запах едкий, полно бактерий, так что дыши через фильтры и опасайся прямых контактов … А остальное чисто на психике. Их корежить по дороге начнет, но если рефрижератор, то процессы замедлятся. И задубеют скорее. В общем, самое главное, с ними не начинай разговаривать. Иначе крышу рванет. Ну то таке. Психология человека странно устроена. Нам кажется, что они живые, просто уснули…
Первые два часа в глубине заваленного телами убитых рефрижератора... Шульга провел это время — вспоминая напутствие дяди Миши, полученное на крыльце мариупольского морга. Даже сверхсовременное снаряжение — созданное на небольшой фабрике в итальянской Генуе, специализирующейся на индивидуальных заказах для военных, аквалангистов и разного рода спасателей — не давало ощущение безопасности. За первые час-полтора он уже стал ощущать себя одним из остывающих тел, небрежно сваленных в груду. Реально, чуть не начал с ними болтать. Потом как-то привык и расслабился.
Шульга лежит под металлической рамой, сваренной из уголка так, что давления наваленных трупов он не ощущает. Упакован в подобие спального мешка. На самом деле — это защитный чехол с несколькими слоями. Сверху «Гортекс», не пропускающий влагу. Под ним — антибактериальная мембрана. Под мембраной — термослой. Внутри рефрижератора становится все холоднее, но Шульга отмечает это только по внешнему датчику. Ну и крайний слой — мягкий, поддуваемый уплотнитель, благодаря которому он до сих пор не отлежал бока. Сам он — в «мокром» водолазном костюме из многослойного неопрена, это на случай, если из машины придется выбираться до того, как ее разгрузят.
В металлический корпус рефрижератора сигналы спутников GPS не проходят. Не пробиваются и вышки мобильной связи. Но его тактический планшет, собранный в далеком Санкт-Ингберте, имеет встроенную систему инерциальной навигации. Она не требует сторонних источников, но позволяет отслеживать маршрут, хоть как-то развлекая его в дороге.
Вот сейчас, например, он знает, что машина пересекла границу с Россией и кружит по второстепенным дорогам.
Близость массовой смерти предельно обостряет и без того хорошо натасканное войной подсознание.
Смену суток Шульга ощутил всем телом. Он приподнял руку и поднес к глазам циферблат «фартовых» старых G-Shoсk, с которыми прошел всю войну. Так и есть - ноль часов, три минуты...
1. Прибытие

Пятница 28 июля 1:24

Видавшая виды фура подъезжает к Ростову. Тягач — старый КАМАЗ с таганрогскими номерами, прицеп — потертый рефрижератор. В кабине двое. Старший, сопровождающий груз - усталый мужик в зеленой форменной «русской горке» без знаков различия. За рулем тертый гражданский мужик. Старший дремлет, водила молча крутит баранку.
- Ни хрена я в этом навигаторе не понимаю! - очнувшись, говорит старший. - Далеко еще?
- Подъезжаем. Вон уже указатель «Ленинакан», справа будет военный аэродром. Дальше пойдем по главной, километра через три поворот, там по Дачной до Таганрогской. Потом дворами на Медицинскую, за перекрестком налево и опять во дворы. Минут через двадцать будем.
Сопровождающий прячет купленный недавно и оказавшийся бесполезной игрушкой навигатор. Расслабился, всматриваясь в темноту, разрезаемую светом фар.
- Нас точно сегодня разгрузят? - в свою очередь интересуется едва ли не в сотый раз водила.
- Да точно! Я же звонил. Ждут…
Третий пассажир, о присутствии которого не догадываются ни водитель, ни старший, тоже отслеживает маршрут. Правда пользуется он не дешевым «Престижио», а продвинутой системой в титановом корпусе с буквенно-цифровой маркировкой.
Минут через пятнадцать фура, миновав приземистое серое здание КПП с большой красной надписью «1602-й военный клинический госпиталь Министерства обороны Российской Федерации» и, неуклюже покрутившись по дырявому асфальту мимо обветшавших хрущевок, упирается в неприметные хозворота.
Ощутив, что машина остановилась, нетабельный пассажир разминается. Четыре часа пути, невзирая на подготовку, вымотали его не меньше, чем двоих легальных попутчиков…
Не обманул старший водителя, их действительно ждут. Фары освещают троих охранников. Караульные в касках, бронежилетах, вооружены новенькими автоматами. Такое впечатление, что под охраной у них не медицинское учреждение, а стратегический объект. Так оно отчасти и есть.
Один из караульных, щурясь, машет рукой, требуя погасить свет. Водитель выключает фары, оставив габариты и освещение в кабине.
Сопровождающий выпрыгивает на асфальт, разминая спину потягивается.
Широко и крепко шагая, к фуре подходит дежурный по КПП. Военные оглядывают друг друга, словно обнюхиваются два битых жизнью караульных пса.
Сопровождающий протягивает документы. Дежурный их внимательно рассматривает, и возвращает.
- Что так долго?
- Маршрут новый, дорога в хлам. Из Новоазовска по графику выбыли в полдесятого, но по новой инструкции шли, «огибая крупные населенные пункты и оживленные блокпосты» - процитировал он на память. - Все двести двадцать верст, что твой танковый полигон. Мимо деревень чуть не на брюхе пришлось ползти. Нигде ни знаков, ни указателей. Два раза свой поворот проскочили.
Дежурный кивает, удовлетворившись полученным объяснением.
- Ладно, сейчас осмотрим и все. Открывай! - говорит он водителю. И назад, одному из своих, - Бусыгин, залезь!
Водитель спускается, идет назад, по ходу надевая толстые рабочие перчатки.
Пассажир в рефрижераторе выключает планшет, на ощупь прячет его в штурмовой рюкзак, подтягивает под руку изготовленный к бою короткий автомат с вороненым глушителем, замирает.
- Сам откуда? - спрашивает дежурный сопровождающего.
- Саратов. Точнее Энгельс. Аэродром. Батальон охраны. Капитан, начальник дежурной смены.
- Я новочеркасский. Росгвардия. Ты что, доброволец?
- Ну, типа, да. Сам знаешь как оно. Пригласили куда положено, предложили рапорт писать...
- Понятно. Ну и как там? Нам ничего почти не рассказывают…
- Деньги, конечно, платят. За сопровождение так и вообще тройной оклад. Да только как на этих посмотришь, так никакого бабла не хочется. Сейчас, говорят, меньше стало, а в позапрошлом - каждую неделю возили.
Водитель, сорвав пломбу, отбрасывает одну из створок. Бусыгин, ежась и дыша ртом, освещает фонариком утробу рефрижератора. Дежурный тычет оттопыренным большим пальцем через плечо:
- Сколько там ?
- Да кто ж их на загрузке считает. Все бегом, в темноте. Только смотрим, чтобы местные не попадались, пусть сами их и хоронят.
- Эти откуда?
- Под Саханкой снаряд в казарму пришел. Взвод положило, считай. Еще четверо минометчиков. В блиндаже угорели по пьяни. Плюс семеро из окопов. Только прибыли. С судимостями. Накурились и пошли Пищевик отбивать... Укропы одной пулеметной очередью под своим опорником срезали. То, что от них осталось, вернули в обмен на пленного ихнего. Наших кадровых было трое, так их вертушкой забрали…
- Нормально! - кричит Бусыгин.
- Ну, трогай! - отдает команду дежурный. - Заезжайте прямо в ангар.
Миновав распахнувшиеся ворота, фура пересекает асфальтированный плац и ныряет в громадное сооружение.
Шульга машинально проверяет автоматный предохранитель. Судьбу тщательно подготовленной операции определят ближайшие два часа ...

* * *

В глубине мрачного зала, освещенного несколькими моргающими лампами мертвенного «дезинфицирующего» света, ждут четверо хмурых подвыпивших санитаров. Все их оборудование - ручная четырехколесная тележка, какими обычно пользуются вокзальные грузчики. За спинами подручных Харона в темноту уходят ряды хромированных стеллажей с квадратными тяжелыми дверцами.
Водитель глушит двигатель и отключает холодильное оборудование. Все, его работа закончена. Он и сопровождающий выбираются из кабины. Закурив, медленно идут к корме рефрижератора. Вслед за ними, переговариваясь, тянутся и санитары.
Бригадир санитаров, небритый хмыреватый мужик лет сорока пяти с бегающими глазами и дергаными движениями психопата, экзаменует одного из своих «бойцов».
- А знаешь, почему «Груз-200», Олежка?
- Ну, хрен знает, с Афгана, вроде, пошло ...
- А в Афгане как появилось?
Олежка новенький. Порядков еще не знает, а потому недовольно пожимает плечами. Его меньше всего интересует происхождение этого слова, но и послать свое непосредственное начальство он не решается, а потому делает вид, что слушает.
- Стандартный советский военный гроб «Изделие «Г-3», два метра десять сантиметров в длину, восемьдесят пять в ширину, - продолжает назидательно бригадир. - Вместе с цинковой оболочкой, транспортировочным ящиком и телом весит около двухсот кило. Понял, салага?
- Да чего уж тут не понять.
- Это тебе еще повезло, парень, что лето холодное. Видел бы, что было в августе четырнадцатого. Сотнями везут, жара тридцать градусов, половина холодильников не фурычит… Открывай! - прерывается лектор, дойдя до задних дверей прицепа.
Водитель, дождавшись кивка сопровождающего, дергает ручку. Створка отлетает в сторону. Пассажир внутри снова замирает, готовый к бою.
Световое пятно китайского фонаря вырывает из мрака картину из фильма ужасов. Прицеп почти на треть заполнен смерзшимися телами. Голые и одетые. Чистые и окровавленные. Некоторые упакованы в черные мешки. Свалены небрежно и наспех, словно туши на скотобойне.
Бригадир оценивает фронт работ.
- Чего все разные? Опять не из морга, а прямо с поля грузили?
- Как принял, так и сдал, - отвечает сопровождающий. - Ты мне машину пошустрее освободи. Спать хотим, чуть живые …
- Да не ссы, начальник. Все сделаем.
- Сильно смерзлись? - профессионально интересуется один из санитаров, круглолицый приземистый парень.
- Да не очень. Пять часов в заморозке. Так, сверху разве что прихватило.
- Ладно, давай наверх! - командует бригадир. - Раньше начнем — раньше кончим. Работы часа на два, и так уже полночи тут кукуем… Вперед, орлы!
«Кукующие орлы» в грязных, не по размеру, халатах лениво подкатывают тележку. Двое, используя ее как лестницу, неуклюже забираются внутрь.
- Распишись, - сопровождающий тычет бригадиру разграфленный листок и ручку. - И считайте их, бл*дь!
- Да ладно, начальник! - лыбится бригадир, малюя на ведомости неразборчивый росчерк. - Все пучком будет. Если и ошибемся, то не больше чем на два-три. Один хрен завтра половину в крематорий засунут …
Санитары, что влезли вовнутрь, уже ходят по телам, оценивая с какой стороны начинать разгрузку.
Лежащий под коченеющими трупами пассажир спокойно и сосредоточенно ждет, слушая разговоры.
- А вот из ВКонтакта: «Здравствуй! Это игра "Синий кит", я - твой куратор. Первое задание: найди ближайший военкомат и узнай, где записывают добровольцами в ДНР» …
- Гы, гы! Вот еще. Путин, Медведев и Шойгу приходят в публичный дом …
- Это херня, слышал. А знаешь, чем вагон с трупами отличается от вагона с гондонами?
- Не…
- Гондоны нельзя вилами разгружать...
Не переставая балагурить санитары тянут за ноги первое тело, скидывают его бригадиру с напарником. Те, подхватив за конечности, опускают, словно свиную тушу, на дно багажной тележки. За первым следует второй, третий труп...
Когда тележка наполнилась, ее откатили к работающим холодильным камерам. Вытягивая поочередно поддоны, перевалили на них по два, а то и сразу по три тела.
Сопровождающий приседает на один из ящиков, что раскиданы по ангару. Его неумолимо тянет в сон. По инструкции он обязан присутствовать при разгрузке, но кто их соблюдает, эти инструкции. Территория охраняется, санитары опытные, да и кому нахрен нужен этот страшный груз? Не растащат… Тем паче, что общага для персонала, где им выделены две койки, в пяти минутах ходьбы. Несколько раз клюнув носом, он, наконец, принимает решение. Бог не выдаст, свинья не съест.
- Мы отойдем на полчасика! - окликает он бригадира. - Если что — вот мой номер. И пока не закончите, чтобы ни капли! Иначе доложу руководству, разгонят всех к *б*ням!
- Да ты че, начальник! - делано возмущается бригадир. - Я без понятия, что ли? Вот и новенького взяли. Из городского морга, интеллигент. Так что теперь нас больше, значит и закончим скорее.
Водитель и сопровождающий идут к воротам, растворяются в темноте.
- Разгонит он, - бурчит бригадир. - Ты поищи дебилов, чтоб тут за восемь тыщ ишачили. Если б не хабар, послал бы нахер эту работу. У меня два высших и три судимости...
Разгрузка продолжается. Пассажир, укрытый в глубине рефрижератора под несколькими слоями тел ждет, вспоминая все, что знает об этом месте.

* * *

Пятьсот двадцать второй центр приема и отправки погибших, более известный как ЦПОП, хоть и находится на территории госпиталя, но является отдельной закрытой частью и подчиняется напрямую штабу военного округа. Как и все засекреченные объекты, с самого начала центр был хитрым бюрократическим конгломератом. Ангар и установленные в нем семнадцать холодильных блоков, рассчитанные на четыреста восемь тел, по документам являлись «Вторым филиалом 111-го государственного центра судмедэкспертиз». Взвод охраны был от Росгвардии. «Временно прикомандированными в распоряжение» считались также специалисты 124-й лаборатории, которая занимается опознанием тел и современный мобильный крематорий, обтекаемо именуемый в официальных документах «Комплексом промышленного сжигания биологических отходов «Инсениратор ИН-50.1К» производства Санкт-петербургской компании «Турмалин».
Охрана, служба материально-технического обеспечения, судмедэксперты, санитары, рабочие, операторы крематория и, кроме того, прикомандированные, расписывались за получение зарплаты в ведомостях совершенно разных структур, как военных, так и гражданских. Но, как и все в России, что связано с делами секретными, подчинялись они ФСБ. А есть ли более охраняемый секрет в этой стране, чем погибшие в бесконечных необъявленных войнах?
В девяностых сюда доставляли с Кавказа и потом развозили по всей стране тела погибших солдат. С приходом Путина ЦПОП под Вторую Чеченскую был укомплектован итальянским холодильным оборудованием с камерами из высококачественной нержавеющей стали стоимостью более миллиона долларов.
Во времена «нефтяного благоденствия» правительство денег не считало. На установление личности погибшего, когда была в этом необходимость, тратились десятки тысяч рублей. Каждому, согласно инструкции, перед «выпиской» выделялись цинковый гроб, фуражка, камуфляжная форма, икона, венок от военного ведомства и государственный флаг, которым накрывается гроб.
После 2008 года поток погибших стал уменьшаться, и центр начал помалу приходить в запустение. Финансирование урезали, специалисты разъехались по более хлебным местам, оборудование частично пришло в негодность. Рабочие, обслуга и санитары помалу выродились в стандартный персонал обычных российских моргов — циничных опустившихся алкашей.
Война в Украине и Сирии года на полтора оживили замершую активность. Однако, основной поступающий сюда контингент, «ополченцы» и «добровольцы» российского гражданства, был «материалом» неофициальным и «политически нежелательным». Потому, невзирая на то, что в пиковые месяцы здесь приходилось принимать сотни трупов, бюджет центру серьезно не увеличили.
С началом военных действий каждую перевозку «Груза-200» из «ЛНР» и «ДНР» сопровождал чуть ли не взвод охраны под началом сотрудников ФСБ. Теперь же, когда война превратилась в рутину, а лозунг, неосторожно озвученный премьером: «Денег нет, но вы держитесь», медленно, но верно воплощался в жизнь, группу обеспечения сократили и те, кому было поручено организовывать эвакуацию тел, вынуждены были довольствоваться гражданским водителем и опальным саратовским капитаном.
Что, собственно и позволило воплотить в жизнь совершенно безумный план переброски снаряжения и оружия для спецгруппы.

* * *


Разгрузка шла уже около часа. Дело ночных санитаров - только машину освободить и предварительно отсортировать на предмет наличия опознавательных признаков. В начале десятого придут патологоанатомы и фсб-шники, руками утренней смены проведут первичное опознавание по документам, отфотографируют, снимут отпечатки пальцев и возьмут пробы на ДНК. Потом, сверившись с базами данных, определят судьбу каждого. Решат, кого отправить в городской морг и оттуда передать родственникам, кого самолетом отвезти в свою часть, где похоронить как «погибшего на учениях», а кого, от греха подальше, тут же закинуть в передвижной крематорий.
Прежде чем отправить трупы в холодильные камеры, санитары тщательно обыскивают одежду и лезут во рты плоскогубцами. Содержимое карманов и золотые коронки считаются их законной добычей. На телах оставляют только жетоны, документы и прочие предметы, позволяющие идентифицировать личность, за них можно запросто и срок получить. В этом стратегическом морге со дня его основания все стучат друг на друга ...
Бригадир привычно оценивает одежду «груза». У тех, у кого она осталась, конечно. На предмет что взять себе, что отдать бригаде, а что снести Любке-мин*тчице на ларек секонд-хенда.
Рефрижератор помалу освобождается. Уставшие грузчики, уже не балагуря, подбираются к дальней стене, где под прямоугольной сварной рамой из уголка, почти неразличимый во мраке, скрывается черный термомешок. Еще немного, и машина будет разгружена...
- Данила! Бляха-муха! - вдруг радостно орет бригадир. - В кармане куртки пузырь, ноль семь!! Целый!!!
В вытянутой руке обладателя двух образований и трех судимостей сверкает бутылка с надписью «Шахтерская особая. Забойная». На этикетке изображен шахтер в каске, штурмующий что-то своим трудовым орудием, которое держит словно винтовку, наперевес. Данила роняет скрюченную руку очередного трупа и, будто зомби, молча делает пару шагов вперед...
Не проходит и трех минут как боевая четверка с военной четкостью отработав бригадирскую команду «шабаш» и напрочь позабыв про недогруженную тележку, располагается вокруг ящика с нехитрой закуской. Взяв в руки пластиковые стаканы, санитары без тоста накатывают по первой.
Бригадир, свято соблюдающий принцип «между первой и второй трупная муха не пролетит», снова разливает и поднимает, на сей раз с «генеральским» тостом:
- Ну, дай Бог, не последняя!
Четверка, не чокаясь, так же синхронно пьет, закусывает и помалу расслабляется.
Пассажир в черноте мешка чутко вслушивается в происходящее за бортом.
Пузырь раздавили в три с половиной тоста. Прожевав кусок хлеба с килькой, бригадир опускается на ящик и откидывается спиной на холодильную камеру. Действительно «забойная» - во как с третьего полтинника растащило. Ща, вот пять минуточек перекемарю, допьем, и с новыми силами ... — думает он, прикрывая глаза …


* * *


…во время внеплановой приемки неопознанных тел вольнонаемные сотрудники Второго филиала 111-го государственного центра судмедэкспертиз Кутас (старший), Ковжун, Списовский и Цесаренко, исполняющие обязанности санитаров, грубо нарушив правила безопасности и трудовую дисциплину, организовали на рабочих местах распитие крепких алкогольных напитков неизвестного происхождения. Ввиду того что в алкогольных напитках предположительно содержалась примесь неопознанных медицинских препаратов, предположительно клофелина, Кутас, Списовский, Ковжун и Цесаренко после распития оказались не в состоянии продолжать выполнение служебных обязанностей и были обнаружены в бессознательном состоянии рабочей сменой 522-го ЦПОП и КПСБО «Инсениратор ИН-50.1К» в 9.17 утра.
Всем четверым под руководством внештатной сотрудницы ФСБ РФ Якимович оказана медицинская помощь.
Санитарам Кутасу, Ковжуну, Списовскому и Цесаренко за нарушение трудовой дисциплины и срыв графика приема тел объявлен выговор. Капитан запаса Прачев, сотрудник МГБ ДНР, прикомандированный к ЦПОП, который сопровождал машину и самовольно оставил место разгрузки, лишен месячной премии...

2. Выгрузка
Пятница 28 июля 02:45, центр приема и отправки погибших

Расстегнув черный термомешок и откинув в сторону пару трупов, Шульга поднялся на ноги и наскоро размял тело. Взяв наизготовку оружие он, не снимая маску, осторожно вдоль борта подобрался к открытым дверям прицепа и внимательно огляделся.
Тишину в ангаре нарушали только жужжание мух, да приглушенное гудение агрегатов. Санитары раскинулись вокруг импровизированного стола в позах с картины «Охотники на привале» и признаков жизни не подавали.
Шульга спрыгнул на пол, стремительно подлетел к выходу, осмотрелся, вернулся к спящим. Убедился, что «закладка» сработала в точности так, как и было предусмотрено планом, подтянулся и нырнул обратно в черноту рефрижератора. Вытащил из глубины и спустил на пол два тяжелых черных баула. Слез, избавился от дыхательного фильтра и начал стягивать защитный костюм.
Бригадир вдруг зашевелился и что-то забормотал. Неуловимым броском пришелец переместился к отключившимся санитарам. Три секунды, и глушитель автомата - в двадцати сантиметрах от головы спящего. Большой палец в тонкой черной перчатке мягко перевел предохранитель на боевой режим, а указательный лег на спусковой крючок. Бригадир, на свое счастье, больше не шевелился.
Выждав секунд тридцать, короткими перебежками, постоянно проверяясь, Шульга покинул ангар. Двигаясь в темноте вдоль внешней стены, добрался до тылов здания, где задняя стена ангара упирается в колючку внутреннего периметра. Меж стеной и колючкой оставался неширокий, метра полтора, проход, загаженный и поросший кустами. За ограждением начиналась обширная территория госпиталя. Завершив разведку, в три быстрых захода бывший пассажир переместил баулы и упаковку с отработанным снаряжением в проход между стеной и колючкой.
Столь радикальный способ доставки оружия и снаряжения был выбран совсем не случайно. Прифронтовой Ростов, ставший с 2014 года основной военной базой для российских сил, участвующих в поддержке марионеточной «Новороссии», набит военными, представителями самых разных спецслужб и полицией. Перевозить большой объем весьма специфического оружия и прочего необходимого для проведения операции оборудования и снаряжения по спецназовским контрабандным каналам было признано неоправданным риском. Тела же убитых, которые регулярно вывозили из Украины, никто по дороге не проверяет. Ночью Центр приема и отправки погибших охраняют всего два стационарных поста и нечастый патруль, который ограничивается инспекцией освещенных участков.
Учли и эффект неожиданности. Это в тюрьмах и лагерях охрана заточена сторожить тех, кто внутри. Военные караулы предназначены для отражения внешних угроз, потому покинуть такой объект несложно. Если, конечно, знать порядки и хорошо, вдумчиво подготовиться.
В подготовке Шульги сомневаться не было оснований ни у него самого, ни у тех, кто планировал, готовил и обеспечивал операцию.
Порывшись в одном из баулов, он извлек комплект неприметной гражданской одежды — футболку, свободную куртку с капюшоном, джинсы и ботинки на толстой подошве. Переодевшись, затрамбовал в толстый герметичный пакет использованный термомешок, неопреновый костюм и прочую травленую трупным запахом упаковку. Не производя ни малейшего шума, он разрезал старую колючку, вытянул наружу багаж, спрятал под курткой оружие и, никем не замеченный, челночными перебежками, начал споро продвигаться меж гаражей. За гаражами лежал лесопарк, протянувшийся до реки Темерник — небольшого притока Дона.
Первый этап операции завершился успешно.

* * *
Раннее утро - не лучшая пора для прогулок. Хотя с какой стороны посмотреть... Простые граждане еще спят, криминалитет отдыхает. Полицейские наряды, пользуясь временным затишьем, в массе своей кемарят. Так что для тех, кто хочет остаться незамеченным, летний рассвет в крупном городе — самое подходящее время.
Район «Военвед». На грунтовку между частным сектором и железнодорожной линией, тихо урча, выползла серая «Лада» одиннадцатой модели. Проехала вдоль заборов, нырнула в карман на опушке леса.
За рулем машины - лопоухий востроглазый парнишка. На заднем сидении вальяжно раскинулась густо накрашенная девчонка на вид лет шестнадцати, в короткой юбке и чулках сеточкой. То ли сутенер проститутку от клиента домой катит, а по дороге решил урвать немного сладкого на халяву, то ли студент на папиной тачке девку снял в ночном клубе, да по отсутствию хаты и бабла (а скорее всего, и того и другого), повез ее трахать по взаимному согласию и к обоюдному удовольствию. В общем, место тихое, а дело молодое-житейское ...
Лопоухий водитель выключил габариты и заглушил двигатель. Но на заднее сиденье к пассажирке, как того следовало ожидать, не полез. Минут пять просидел, чутко вслушиваясь в окружающие звуки. Девчонка, опять же вопреки ожиданиям, молчала, глядя большими, чуть раскосыми глазами в темноту, при этом не выказывая ни удивления, ни даже тени неодобрения действиями спутника.
Лопоухий слушал, до предела навострив подаренные ему природой локаторы. Шум леса, отдаленный стук колес товарного состава. Крик петуха, ленивое перебрехивание дворовых псов. Ничего особенно подозрительного.
Выждав еще немного, стараясь не производить шума, парнишка выбрался из машины. Тут же с опушки вышел Шульга. Они с водителем быстро сблизились, приобнялись в характерном приветствии воевавших в АТО.
- Привет, Еврей! Все тихо?
- Как на кладбище. С прибытием, командир!
Вновь прибывший откинул капюшон и оказался худощавым крепким мужчиной лет тридцати с волевым лицом, перечеркнутым по щеке тонким шрамом.
- Как прошло?
- У меня норм. Приехал из Красного Луча с бригадой, местному чинуше домик строить. Штамп в миграционной карте поставил, патент получил. С понедельника типа приступаем. Так что документы лучше, чем у Штирлица.
- Что Шаман?
- На связь не выходил, аварийный маяк не ставил. Значит или полный пизд*ц, или все в порядке.
Девушка, слушавшая весь разговор с приоткрытой дверью, выскочила из машины, обнялась с Шульгой.
- Готова, Ласка?
- Та шо там готовиться, командир? После того бл*дюшника, в котором я неделю вашими молитвами просидела …
- Ты о чем?
- Про лагерь для этих бл*, беженцев. Мало того что вата на вате и сепаром погоняет, так еще и чечены с дагами туда ходят как на работу. Девчонок снимают. За еду. Обслуга наглая, воруют не прикрываясь. Кормят как в тюрьме, нас за людей не держат. Матрацы вонючие, белье грязное, в палатке тридцать душ и все стонут, что их фашисты из дому выгнали. Опять же фейсы трутся, вербовщики разные ошиваются. Лукьяновский СИЗО по сравнению с этим помойником — гранд-отель…
- Еды в магазинах нормальной нет, - пожаловался Еврей. - По этикеткам вроде оно все как в наших маркетах, а на вкус реально говно.
- Для кого говно, для кого и «родина». Дома отъешься. Пошли, поможешь груз притащить.
Спрятать в кустах баулы было не трудно. Сложнее было избавиться от отработанной экипировки. Темерник, до которого, покинув территорию объекта, добрался Шульга, на поверку оказался неширокой и мелкой, с Ирпень, речушкой с заросшими берегами и заиленным дном. Потому пришлось закопать пакет под деревьями, так что на встречу, ориентированную точно по времени, он успел почти что впритык.
Оставив машину под присмотром Ласки, Шульга и Еврей углубились в лес.
Кроме ударной группы, в операции принимало участие много людей. Но сейчас все зависело исключительно от Шульги и его боевой тройки…
Еврей на самом деле был никаким не евреем. Кличка прилепилась к нему после дембеля, когда он ухитрился целый год прожить, получая все мыслимые и немыслимые пособия и переходя из одного реабилитационного центра в другой, откуда, собственно, и попал в команду.
Ласка, по паспорту Латифа, родом была из Джанкоя и к россиянам имела особый счет, хотя о себе она рассказывать не любила...
Важным преимуществом этой парочки было то, что оба выглядели намного моложе своих лет, и своим видом не вызывали ни малейшего опасения.
Шаман, с позавчерашней ночи ведущий скрытное наблюдение за объектом, был снайпером и разведчиком от бога. Он мог сутками выслеживать добычу, чтобы в нужный момент нанести короткий точный удар. Семнадцать российских офицеров было в его личном послужном списке до прихода в команду.
На все про все ушло минут двадцать. Извлекли баулы из густых колючих кустов. Под тихое кряхтение и матерок ненавидящего тяжелый физический труд Еврея вернулись к машине.
Содержимое нелегально провезенных в Ростов стеганых черных сумок, будь возможность ознакомиться с ним у российских ментов, повергло бы последних в ступор, а ФСБ-шников обеспечило бы званиями и правительственными наградами на годы вперед.
Первым делом Шульга раздал команде пристрелянные “Хеклеры МП5” с пятью запасными магазинами. В качестве второго оружия с недавних пор они использовали «Глок 26». Разработанная в 1995 году крепкая небольшая машинка отлично подходит для скрытого ношения, но в то же время обладает достаточной огневой мощью. Да и патрон такой же, как и в автоматах, что упрощает жизнь, тем более, что и в России его начали выпускать. И, куда ж без нее, разборную снайперскую винтовку, которую ждал Шаман.
Все остальное - плотно упакованная хитрая электроника, предназначенная для самых разных диверсионных целей — от системы лазерной дистанционной прослушки до сканера автомобильных сигнализаций и сверхсовременной сателлитной системы связи.
Шульга и Еврей снова переоделись. Ласка осталась в том же провинциально-фривольном имидже, в котором прибыла «донецкой беженкой» на обетованную ростовскую землю. Распределили груз на себе и в машине. Проверились. Провели брифинг, склонившись над командирским планшетом.
По статистике диверсионные и разведывательные операции в девяноста случаях из ста проваливаются во время сеансов связи, потому группа до самого завершения операции должна была работать в полной автономии. Даже в дешевеньких мобильничках, взятых лишь для того, чтобы не выделяться отсутствием телефонов, были сняты аккумуляторы.
Шульга плюхнулся в правое кресло. Посмотрел на часы, устало, совсем не по-гагарински буркнул:
- Поехали!
Машина, тихо заурчав, выбралась из лесного кармана. Еврей осторожно вырулил на оживленную трассу. Светало.

* * *
Три года войны высосали из народа России реваншистские настроения. Угарный патриотизм, выплеснувшийся после «возвращения» Крыма, среди местных давно угас, вместе с надеждой «возвратить всю Украину». О недавних имперских триумфах на улицах Ростова теперь напоминала лишь навязчивая социальная реклама, более чем наполовину состоящая из разных видов георгиевских лент.
Нынешний Ростов, кавказские ворота России, представлял собой дикое сочетание из трех почти непересекающихся миров. Командно-административной столицы федерального округа с крутыми машинами и холеными офисами в центре, ленивой пьющей русской провинции с разбитыми дорогами и осыпавшимися фасадами жилых домов по окраинам, и агрессивной, словно пчелиный рой, массы предприимчивых южан, заполонивших базары и магазины.
Появилась еще и четвертая сила, реальная и серьезная — военные. В городе и его окрестностях функционировали они параллельно обычной жизни. На глаза особо не лезли, перемещались в основном по ночам, в свои дела сторонних не допускали. Армия на двух войнах — сирийской и украинской, - набрала власти, денег и социального статуса. С людьми в пятнисто-зеленой форме, особенно в нововведенном, после Крыма пиксельном камуфляже, не рисковали ссориться ни менты, ни бандиты, ни «черные». Не с чужих слов узнали, что связываться с офицерами и контрактниками, для которых человека убить, что комара прихлопнуть, бывает себе дороже.
Ласка дремала, свернувшись калачиком на заднем сидении. Шульга и Еврей, чтобы не выдавать напряжение, которое очень чутко улавливают опытные постовые, тихо переговаривались.
- А если бы эти дебилы решили пузырь не сразу, а после работы раздавить?
- Еврей, ты элементарных вещей не рубишь. Это ж психология алкашей. Есть пузырь и нет контроля. Ноль семь на четверых по русским меркам — гомеопатия.
- А если бы его не нашли?
- Исключено. Они трупы плотно шмонают. Это же падальщики, мародеры …
- А разбилась бы тара?
- Ну, положил бы я их там, в чем проблема? - пожал плечами Шульга. - Все равно до девяти утра в ангар хрен кто зайдет. А в девять мы уже на точке будем. Ежели конечно бог даст …


* * *
Заспанный гаишник на выездном КПП привычно вскинул глаза на затерханую «Ладу» с двумя военными, проезжающую пост на предельно дозволенной скорости. Рассмотрел офицерские погоны у пассажира с водителем, и отвернулся. Ну едут себе и едут, правил не нарушают. Пускай их свои тормозят и досматривают…
Машина, покинув город, вскоре свернула с трассы. Попетляв по проселкам и, убедившись в отсутствии слежки, Еврей, по команде Шульги, вырулил на второстепенную дорогу, которая, судя по указателям, вела к хорошо охраняемому элитному коттеджному поселку под названием «Шармалык».

Продолжение тут