Миротворцы на Донбассе

Лія Ахеджакова про «доносчиков» , традицию пыток и бандитов с Донбасса

peremogi
, 12 марта 2018 в 16:40
https://www.radiosvoboda.org/a/29076775.html

– То есть власти не удалось убедить, что Украина – это «классический враг» России?

– Ну, может, какие-то и нашлись идиоты, всякие есть люди. А потом, очень много сумасшедших. Очень. Ну вот нормальный человек не могла пырнуть ножом Таню Фельгенгауэр. Ну это сразу было ясно, что это очень больной человек. Но почему они не в психушках все, а все на свободе, это я не знаю.



– Как Вы думаете, Путин может поступить как добрый царь и отпустить заложников?

– Я в политике не разбираюсь. Хотя иногда я понимаю, что руководит нашими теми, кто при власти – министрами, министерствами, всеми этими политбюро, а иногда для меня эти вещи неизвестны и непонятны. Я понимаю, почему Сенцов нам нужен, чтобы там сидел пожизненно. Причем слово «пожизненно»...

– А Вы бы сыграли в фильмах Сенцова?

– Нет, я с ним не знакома. Это же – человек особенный. Я играла в Лозницы, у него есть потрясающий фильм «Кроткая» – последний его фильм...

– А если бы Вам предложил Сенцов?

– Смотря какую роль, ведь я очень капризная. Почему я не снимаюсь? Я отказываюсь. Потому что то, что мне предлагают, или обидно, или уже неинтересно, или такое дерьмо, что в него нельзя вступать.

– Вы играли роль политзаключенного Зины в «Крутом маршруте». Что это Вам дает для понимания ситуации с сегодняшними политзаключенными? Есть ли какая-то перекличка времен?

– А как же! Этот «Крутой маршрут» идет 27 лет, имейте в виду. Это – первая ласточка была в театре. Когда и материал был, и желание было, и был коллектив, который был способен это поднять. Но сейчас его успех больший, чем тогда. Вы не представляете, насколько этот спектакль актуализировался! Зал встает, овации. А сначала дикая пауза. Он более успешен, чем 27 лет назад.

– Это говорит нам о возвращении старых времен?

– Нет, это говорит о том, что это стало настолько жутким, что не могут снять этот старый спектакль. Через него уже несколько поколений актеров прошло и все играют, как последний раз в жизни, в том числе и я. Это честь для актера – играть и с этим выходить. Понимаете, отъема бизнеса идет по простой схеме-за того, что наша правоохранительная система дошла до такой точки. Как делается бизнес? Я доношу. У нас с донощиками всегда очень хорошо было. Это культура в России высокого класса – я доношу на того, у кого мне очень понравился бизнес.

– Это – сталинская модель взаимоотношений власти и общества. Вы играете политзаключенных в спектакле на сцене, а получается, что играете то, что происходит в жизни: снова сидят политзаключенные. Вы играете на сцене тюрьму, карцер.

– А пытки!

– И сейчас все это возвращается.

– Женщины в тюрьмах рожают в наручниках – это что?

– Как это стало возможным? Как стало возможным возвращение?

– Традиция. Очень мощная традиция, куда от нее денешься? Для того, чтобы уничтожить традиции пыток, сначала надо поменять всю правоохранительную систему. Потом надо поменять всю систему в целом. Нельзя, чтобы люди умирали от туберкулеза и рака без медицинской помощи, даже если они совершили преступление. Но очень много сидит невинных людей – масса.

– Кто больше виноват в такой ситуации – власть или общество?

– Вы знаете, я раньше всегда думала, что власть, потому что общество бессильно. Ну вот смотрите, что они с митингами делают и как они запугали весь правозащитное движение. Но когда это произошло с историком Юрием Дмитриевым очень много людей потеряли терпение, и начался «хайп». И когда во все колокола зазвонили...потому что это слишком. Видно, там прокурор с тех времен. То ее учили такие люди, которые наследники Гулага и 1938 года, вот она такая жестокая. Ну Бога нет и все, я бы так сказала – нет в тебе Бога, тетя-прокурор. И ты будешь наказана, нет не нашей властью. Ты не доживешь, когда это все изменится, ты будешь оттуда наказан – жизнью, природой и судьбой. За Дмитриева будет большое наказание. Потому что он, как наш Сергей Адамович Ковалев.

Я не хочу говорить о политике не потому, что у меня нет своего мнения, у меня есть свое мнение. Я когда-то очень любила быть на Донбассе, я там играла спектакли, у меня там друзья, у меня родственники там живут где-то на Донбассе. И то, что создали эти бандиты с Донбассом – ужас!