Архетип лжи

ru_polit
, 13 июня 2017 в 09:31
Критериями положительной или отрицательной оценки исторических событий могут быть лишь государственные интересы, утверждают некоторые российские "историки" Если в интересах государства необходимо вырезать из истории целый пласт героев, или событий, то это несомненно будет осуществлено. Если интересы государства требуют, чтобы вы поверили в фантастическую историю о 28-ми "панфиловцах, или о "грандиозном танковом сражении под Прохоровкой" то уверяю вас, что эта история будет повторяться столько раз, сколько это необходимо для того, чтобы вы действительно в неё поверили. Либо "история" пишется путём смешивания правды с ложью. Историю фальсифицировали всегда, но нигде ещё её не фальсифицировали так, как это делалось в СССР, и как это делается сейчас в России. Фальсифицированная история сама подвергалась фальсификации, и уже никто не может понять, где правда, а где ложь.
Существует такое понятие, как "архетип" – прообраз по которому "штампуется" в дальнейшем множество уникальных объектов мира или качество, которым они окрашиваются. Можно с уверенностью предположить, что одним из архетипов коллективного бессознательного является феномен лжи, как социально-психологическая объективация установки на введение в заблуждение других людей. Потому что в любой мифологии содержатся элементы не только воображения, искаженного восприятия и оценки реальности, но и намеренного обмана. Таким "архетипом лжи" без сомнения была и "Битва под Прохоровкой" Вот уже семьдесят лет с лишним Прохоровка остаётся одним из главных мифов Второй Мировой войны. Советская пропаганда культивировала легенду о "величайшем танковом сражении", в котором Красная Армия одержала безусловную победу над гитлеровцами, но реальность оказалась гораздо более горькой, чем парадная "генеральская правда".


Гремя огнём, сверкая блеском стали...

Кое-кто до сих пор утверждает, что в битве принимали участие 850 советских и 800 немецких танков. Прохоровка, где якобы было уничтожено 400 танков вермахта, считается "кладбищем немецких танковых сил". Однако на самом деле в этом бою принимали участие 186 немецких и 672 советских танка. Красная армия потеряла при этом 235 танков, а немецкие войска - всего три! Спросите, как такое могло быть? Объяснений здесь несколько; почти треть советских танков на поле боя составляли легкие Т-70 - с тонкой броней и 45-миллиметровой пушкой. Посылать их в бой против немецких машин 1943 года - все равно, что переть с деревянными штакетинами на противника с булатными мечами. Т-70 гибли массой. Да и "тридцатьчетверки" показали себя не с лучшей стороны. Сказалось то, что обзор из машины был крайне плох, что башня Т-34 вращалась медленно и неравномерно.(трофейные "тридцатьчетверки" немцы в первую очередь оснащали командирскими башенками, чтобы "дать глаза" полуслепому танку). Нельзя не упомянуть и про "тигробоязнь". (При том, что "Тигров" у немцев под Курском было очень мало. На всем северном фасе Курской дуги приняли участие в боях 45 "Тигров", а на южном — около сотни. Помимо двух отдельных тяжелых танковых батальонов, в немецких панцердивизиях танков T-VI было в лучшем случае по 10-15 штук (не считая, конечно, средних).
Но даже это небольшое число "тигров" позволило немцам совершить чудо. Встретившийся с "Тиграми" еще в мае 43-го, генерал-майор танковых войск И. А. Вовченко вспоминал, что немецкие танки эффективно поражали советские с двухкилометровой дистанции, в то время как орудия Т-34 не могли пробить броню немецких и с 300 метров.
О "тигробоязни" вспоминал и ветеран войны, известный писатель Василий Быков. По его словам, нередко происходили случаи, когда атакующие советские танкисты, поняв, что сблизиться с "Тиграми" на расстояние прямого выстрела не успеют, покидали свои Т-34 и под огнем возвращались на исходный рубеж. "Пока они его достигали, их машины уже горели, - пишет Быков. - В конце концов, разгадав крамольную уловку танкистов, командование отдало приказ привлекать к суду военных трибуналов экипажи, вышедшие из огня в полном составе. Тогда танкисты пошли на новую хитрость: стали подъезжать к противнику ближе и покидать машины уже под пулеметным огнем из танков. Кто-то из них погибал или был ранен в открытом поле, но кое-кому удавалось пробраться к своим. Из подбитой же, подожженной машины шансов выбраться было несравненно меньше". То есть, попадание снаряда "Тигра" в "тридцатьчетверку" гарантировало полную гибель экипажа последней.
Но не только техническое преимущество стало фактором поражения в битве под Прохоровкой.
Заняв оборону, немцы в первой половине дня 12 июля отразили наступление 5-й гвардейской танковой армии, которая понесла при этом большие потери, а затем - нанесли контрудар. При этом танк "Тигр" не был совершенным сюрпризом для советских войск - и его боевые качества были известны. Поэтому П.Ротмистров, который послал свои танки без артподготовки и разведки с воздуха в самоубийственную атаку на обороняющихся немцев, показал себя, мягко говоря, не с лучшей стороны. Советские генералы сделали неправильно все, что только можно было сделать, потому что Сталин, ошибаясь в своих расчетах, очень поджимал их по срокам операции. Таким образом, "атака камикадзе" в исполнении 29-го танкового корпуса окончилась в незамеченной ловушке, за которой находились немецкие танки. Русские потеряли 172 из 219 танков. 118 из них были уничтожены полностью. Вечером того дня немецкие солдаты отбуксировали свои поврежденные танки в ремонт, а все поврежденные танки русских взорвали. (Можно отметить еще одно обстоятельство: лучшую организацию немецких танковых частей. Рейх был вынужден воевать при острой нехватке сырья. Поэтому Вермахт создал при своих танковых дивизиях мощные ремонтные службы, которые после каждого боя старались эвакуировать с поля боя подбитые машины в тыл и восстанавливали их. В сравнении с ними, советские танкисты воевали "бесхозяйственно" и расточительно.) Именно поэтому на Курской дуге немцы то и дело вводили в бой танки, подбитые советскими снарядами накануне. Тот факт, что советских танков во время боев на Курской Дуге было уничтожено в несколько раз больше, чем немецких, нельзя объяснить лишь превосходством немецкой бронетехники. Другой секрет боевой эффективности немецких танкистов нужно искать в умелом управлении войсками на поле боя. По свидетельству немецкого генерала фон Меллентина, под Курском они применили новый строй — "танковый колокол". Впереди шли тяжелые, оснащенные прекрасными оптикой и радиосвязью "тигры", которые из мощных орудий издали поражали и Т-34, и русские противотанковые пушки, сами оставаясь невредимыми из-за толстой брони. За тяжелыми машинами катили легкие танки, готовые преследовать противника. Наконец, позади широкой дугой шли средние танки...
Согласно Большой Советской Энциклопедии, 12 июля 1943 в бою под Прохоровкой участвовало 800 советских танков против 700 немецких, из которых немцы потеряли до 400 (советские потери оценивались порядка 300 боевых машин). Но представитель Ставки Верховного Главнокомандования, маршал Советского Союза В.Василевский, находившийся в тот момент также под Прохоровкой, оценивал количество принимавших участие в бою немецких танков в две сотни.
И если приведенные цифры советских потерь в целом примерно соответствуют действительности, то потери противника явно завышены. В реальности в это время во всех частях Э.Манштейна на всем южном фасе Курской Дуги насчитывалось 700 танков и штурмовых орудий, а только в 5-й гвардейской танковой армии Ротмистрова их было около 800 машин. Так вот, против этой армады Ротмистрова на подступах к Прохоровке действовала только часть сил 2-й танкового корпуса СС, в составе которого на тот момент было 268 танков и самоходок, в том числе - пятнадцать "Тигров" и ни одной "Пантеры".

Создание мифа.

Потери Красной армии в "Битве под Прохоровкой" во много раз превысили немецкие, боевая задача не была выполнена. Лишь прекращение по приказу Гитлера наступления Манштейна на Курск спасло карьеру генерал-лейтенанта Ротмистрова. Сталин, когда узнал о потерях, пришёл в ярость: ведь танковая армия по плану Ставки предназначалась для участия в контрнаступлении и была нацелена на Харьков. А тут — опять надо ее значительно пополнять. Для выяснения причин высоких потерь из Москвы прибыла комиссия во главе с секретарём ЦК ВКП(б) Маленковым. Расследование продолжалось две недели, затем её выводы легли на стол Сталину. Ставился вопрос о снятии командарма и предании его суду. Судьба Ротмистрова висела на волоске до конца июля, когда стараниями начальника Генштаба Александра Михайловича Василевского гнев Сталина удалось погасить, а в конце августа Павел Алексеевич был удостоен ордена Кутузова 1-й степени за участие в Курской битве. Тем самым вопрос, как оценивать события под Прохоровкой, решился: считать сражение победоносным, на потерях внимание не акцентировать.
И вот здесь начинается создание мифа о "грандиозной танковой битве". В "Отчёте о боевых действиях 5 га. ТА за период с 7 по 24 июля 1943 года", утверждённом командармом Ротмистровым, отмечалось, что юго-западнее Прохоровки:
"Развернулось необычное, по своим масштабам, танковое сражение, в котором на узком участке фронта с обоих сторон участвовало более 1500 танков, громадное количество артиллерии всех видов и назначений, минометов и авиации"
Чтобы сгладить негативное впечатление от контрудара под Прохоровкой Ротмистров не стал перечислять сотни подбитых немецких танков и уничтоженных солдат, как делали другие, а занялся созданием образа грандиозного сражения, в котором армия разгромила небывалую по численности танковую группировку. Поэтому не случайно в документе дважды упомянуты 1500 танков. Чтобы подчеркнуть масштаб происходившего, офицеры штаба использовали не типичную для военных лаконичную лексику, а выражения из арсенала органов пропаганды: "12 июля с. г. произошло величайшее в истории Отечественной войны танковое сражение, в сквозной атаке которого участвовало до 1500 танков с обеих сторон. Нанеся огромный урон противнику в людях и технике и задержав дальнейшее продвижение врага, частям армии пришлось в течение некоторого времени вести оборонительные бои". Таким образом командование 5 гв. ТА стало раздувать масштаб сражения и указывать немыслимое число танков. Для создании мифа часто необходимы всего лишь две состовляющие. Во первых; ложь должна быть грандиозной. Во вторых; выдать поражение за победу, а если уж не получается, то хотя бы представить битву, как битву двух равных по силе противников, а ещё лучше - многократно увеличить силы противника. Как мы видим, оба эти "компонента" в должной мере были применены и для создания мифа о "победе под Прохоровкой".