Дебаты Стрелкова с Навальным

Русский миртвец

ru_polit
, 30 января 2018 в 14:20
Здорово, «укропы»! Звали меня Паша Зябкин. Я самый обычный мужик был до «русского мира», «Новороссии» и всей этой возни на Кавказе. Ну как обычный? Учился в институте на юрфаке, пил водку, кот у меня был. Всё как у всех. Водку я, правда, пил крепко. Сначала следоком в прокуратуре работал — попробуй с такими нервами не попить. Потом уволился нахрен — ну какие там деньги в 1994 году? Слёзы одни. Или сесть за взятки, или существовать от зарплаты до зарплаты. Или если совсем точно, то меня выперли по статье. И тут Чечня бабахнула. Поехал «контрабасом» — и потихоньку затянуло. С мая 1995-го на боевых по апрель 1996-го, потом вторая командировка. В 116-й бригаде служил, в которой и Стрелков лямку тянул, и Бабченко после вывода отметился. Дослужился до комода огнемётчиков, получил старшего сержанта, имел медали «За отвагу», контузию. Короче, нормально воевал, как все нормальные русские мужики. В перерыве в пограничники пошёл, но там служба поссорилась со стаканом — ну не очень и хотелось. Жизнь потаскала по итогам: и грузчиком трудился, и охранником, и священником хотел быть, и дворником метлой махал, и инкассатором возил чужие миллионы.



Ничего не заходило, ничего в жизни не радовало. По чесноку, я не очень вписался в капитализм, на гражданке у меня никогда не получалось. Да я писал об этом, вы, может, читали?

Группа подобралась, что надо — с опытом работы в Чечне, Грузии, Афганистане. Командовал парадом Борис Вячеславович Сысенко с позывным Генерал — у него целый этаж в донецком СБУ был, подполковник ФСБ. Одни говорят, что у него инфаркт в ДАП случился, другие — что его контузило и он упал с терминала во время обстрела, третьи — что остался в группе прикрытия после эвакуации из нового терминала и пал в бою. Группой «Искра 1» руководил Горшков, тоже наш человек — ещё в Первую Чеченскую воевал и ранение там имел. Много всякого народу было тёртого и битого, даже так любимые мною «чеченцы» — деньги-то обещали немалые. Готовили нашу группу на помощь Стрелкову, потом говорили о Мариуполе, но бросили в Донецк. Ну, а дальше знаменитый бой 26–27 мая — мы вошли в Донецкий аэропорт, заняли крышу нового терминала, но вы, «укропы», заднюю не дали — и пошла жара. Прижали наши посты на крыше снайперами, не дали развернуть ПЗРК, а в 12:00 подошла пара Ми-24, «грачи» и начали равнять терминал и «зелёнку». При попытке вывести раненых и контуженых из здания «Камазы» на улице Взлётной и около детской больницы расстреляли плотным огнём. Били из пулемётов и гранатомётов, потом огонь стих и начали вопить, что забросают гранатами кузов, один из раненых выполз и его добили в упор. Стрелять прекратили, когда рассмотрели георгиевские ленточки павших — стреляли свои из «Востока», думали, что это диверсанты прорываются. Но ничего я этого уже не видел — мне в лицо попало и убило на месте.



Вот он я, красавчик, под номером 17 в списке убитых — так называемый «одинцовский список», утёк в сеть, когда искали, кто кадровый, кто наёмник, а кто так примазался рядом постоять.

Такие дела, ребята. На Киев мы не пошли за два дня, Мариуполь тоже не взяли. Так совпало просто, что в Луганской области тогда прищучили «отпускников», переходящих через границу, и там тоже нормально народу положило, миномётами покрошило. Человек 12 тогда по всей России спецов и офицеров отпевали, а в Донецке с Луганском непонятно было, кто ранен, кто без вести пропал, кто живот сложил — поэтому и начали копать. А так бы остался я безымянным солдатом. Генералу на маму-инвалида выписали 30 тысяч помощи, мне ничего не дали — никогда мне с деньгами не везло. Все спецы после Чечни и Грузии, а теперь после ДАП и ЛАП при деле остались: кто взрывал непокорных местных, кто на подвале зубы вырывал, кто голову отрезал и в Кальмиус бросал, кто руки в Сирии пленным кувалдой ломал. Такая вот была она — первая романтическая волна вторжения в Украину. Полунищие алкоголики-садисты с опытом двух-трёх войн под командованием полковников ФСБ. Хотя почему только алкоголики? Я вот целый член Союза писателей России был после своих повестей, как бойцы российской армии в задницу пленным ветки вставляли. Александр Владимирович Завизьон, который командовал в «ДНР» — командир дивизии в Таджикистане, командир 136-й бригады, начальник штаба армии. Не хрен с бугра. 245-м мотострелковым полком в бытность мою по первой Чечне командовал Юдин (в «Трёх пастухах» я его описал как Мулина), в 2015-м командовал 2-м АК «народной милиции» в «ЛНР», на сегодня в ЗВО тянет лямку. В общем, системный подход, много дешёвого советского оружия через вскрытую границу и немного творчества в допросах — наша изюминка.





Могилки то 14 человек, расстрелянных в Славянске, то 17 трупов в Брянке, то депутат с вспоротым животом, то на подвалах замученные — они же не просто так. Опыт войн от Сербии как у Игоря Ивановича до Чечни, как у меня ведь не пропьёшь. Жалко, я вас не успел «телефоном доверия» проверить и в Киев дозваниваться через ваши яйца — быстро меня положили. И не успею уже — на том свете «тапиков» нет. Но скоро приедут вагнеровцы из сестры Сирии (они там кувалдами натренировались работать), скоро приедут наши пацаны-«контрабасы» из «песочницы» — и если, как всегда, не жахнет в России, где министров на 8 лет закрывают, а депутаты перед Рамзаном Ахматовичем хором извиняются, то мы ещё посмотрим, как оно будет. Это я обещаю вам как член Союза писателей РФ, бывший следователь, огнемётчик и кавалер двух медалей «За отвагу». Это у вас Торнадо едет в Лукьяновскую тюрьму, у нас такой кадр в почёте и обласкан.

Мы разожгли эту войну там, куда добежали Игори Ивановичи и Хмурые, накачали восток Украины тяжёлым оружием, бойцами, обеспечиваем тыл и снабжение, четвёртый год шатаем линию соприкосновения. И тех, кто не может устроиться на гражданке, но не прочь вставить палку в зад пленному, у нас хватает. Так что ещё раз мы попробуем обязательно. Подождём только пожара у соседа, проблем у старушки Европы или кризиса.

До новых встреч, «укропы»! До новых встреч!

(С)