Так что ж на самом деле произошло в Медузе

sapojnik
, 8 ноября 2018 в 23:50
До сих пор мы все шутки шутили – а теперь давайте поговорим серьезно. Тем более, что ситуация в «Медузе» все более проясняется, и, как обычно, «в действительности все оказалось не так, как на самом деле».

Похоже, в реальности в редакции «Медузы» имела место настоящая попытка изнасилования, а вовсе не какой-то безобидный «харасмент», выраженный в «прикосновении к ягодицам». Сегодня, как сообщается, жена Ивана Колпакова, того самого главреда, подала на развод; однако то, что вся первоначально рассказанная редакцией «Медузы» история шита белыми нитками, можно было понять гораздо раньше – из самого изложения.

Давайте прочитаем еще раз «сообщение Совета Директоров». Начнем с описания самого инцидента: «В субботу, 20 октября, «Медуза» отмечала в Риге день рождения: каждый год по этому случаю в Латвию приезжают все сотрудники издания, чтобы вместе поработать, а потом повеселиться. На этот раз на вечеринке произошел неприятный инцидент. Примерно в четыре утра главный редактор Иван Колпаков, который был сильно пьян, прикоснулся к ягодице жены одного из сотрудников «Медузы» и сказал: «Ты единственная на этой вечеринке, кого я могу харассить, и мне за это ничего не будет» — после чего ушел».

Описание само по себе крайне странное. Во-первых, «прикоснулся»! То есть – не схватил, не шлепнул, не сжал, не ущипнул; глагол явно подразумевает (чтобы не сказать «настаивает»), что действие было легкое и, главное, единичное. Так может быть, пьяный Иван всего лишь снимал с девушки некую невидимую пушинку, и всё?

Но нет! Снимая пушинку, главный редактор одновременно произносит загадочную фразу – «Ты единственная на этой вечеринке, кого я могу харассить, и мне за это ничего не будет». Что же понимает главред под «харассить» - это самое легкое прикосновение? В смысле – «теперь я могу всегда снимать с тебя легкие пушинки»? Как это мило, однако! Да этот редактор, видимо, изысканнейший дамский угодник!

Впрочем, стоп. Как-то не сходится. Если все исчерпывается ЭТИМ – то где ж, собственно, почва для столь затяжного и тяжелого конфликта? Напомним дальнейшее развитие событий: даже как признает сквозь зубы та же «Медуза», девушка (в отличие от мужа, но он был человек подневольный) так и не приняла извинений Ивана Колпакова. Она отказалась с ним встречаться (извинения передавались по е-мейл); она отказалась вообще приходить более в редакцию; наконец, ее муж в итоге уволился! И все из-за чего – из-за того, что главред изысканно снял у нее пониже спины невидимую пушинку, а потом, может быть, чуть-чуть грубовато на эту тему пошутил?

Да ну, бросьте! Скорее всего, фраза про «я могу харасить» если и звучала, то угрожающе. Грубо, «по-хозяйски» (особенно учитывая, что главред, собственно, и выступал как «хозяин вечеринки по случаю дня рождения издания»). Если фраза была угрожающей и хамской – тогда понятно, что дама (мы теперь знаем ее имя – Элия) могла в самом деле испугаться и почувствовать себя беззащитной.

Но интересно, как «Медуза» описывает ситуацию дальше: очень коротко – «и ушел». То есть получается – «коснулся», «произнес угрожающую фразу»… и удалился? Опять в таком случае странно и психологически недостоверно. Обычно, если пьяный мужик кладет руку на задницу даме, говоря при этом «я тебя поимею, и мне за это ничего не будет», причем дело происходит под утро и, скорее всего, сама дама тоже как минимум не совсем трезва – последнее, чего можно ожидать, это того, что он вдруг передумает и срочно засобирается домой. Обычно в такого рода поведении, наоборот, мужчины склонны обвинять женщин – это называется «динамо». Мужчины очень не любят «динамисток» - и именно потому, что у наших полов разные типы сексуального возбуждения: мужской имеет взрывной характер и в типовом случае сильнее всего в начале – а у женщин же, наоборот, происходит достаточно медленный «разогрев», который, в общем-то, может быть легко прерван в начале и даже в середине процесса «интерлюдии».

Да и потом: как известно, «что у трезвого на уме – то у пьяного на языке»; если Иван Колпаков говорит девушке, будучи пьяным, «ты единственная, кого я могу домогаться без последствий» - то он, очевидно, в этот момент сам в это верит. При этом Иван Колпаков достаточно молод и, видимо, возбужден; спрашивается – зачем же ему останавливаться?

И он, очевидно, и не останавливался! То есть в редакции «Медузы», скорее всего, имела место натуральная попытка изнасилования, и уж точно никаким «единичным прикосновением к попе» дело не ограничилось. Такая версия объясняет всё наилучшим образом – и упорное нежелание девушки даже видеть Ивана (не говоря о прощении), и непримиримую позицию ее мужа, и, наконец, вдруг вспыхнувшее у супруги Колпакова желание развестись.

Но, спросите вы – откуда ж тогда взялось в «сообщении Совета Директоров «Медузы» столь нелепое описание «инцидента»? Ответ прост: тут, конечно, не обошлось без юристов. Именно юристы очень тщательно прорабатывали формулировки – ну а то, что в итоге получился «сонет Петрарки в изложении Сорокина» - не их вина.

Главная особенность «формулы Медузы», которую немногие заметили – некриминальность описания. Вот над чем работали юристы Колпакова и Тимченко! «Снял пушинку – сказал странную фразу с несуществующим (тоже важно!) на русском глаголом «харасить» - ушел» - все изложено так, чтобы в описании (под которым стоят подписи Совета Директоров и, видимо, самого Колпакова) заведомо не содержалось состава преступления! Там каждое слово на месте: напишешь даже вместо «прикоснулся» - «схватил за задницу» - всё, грамотный прокурор уже сможет прицепиться. Как это – «схватил»? Агрессия! Нападение! А так – взятки гладки!

Но тогда сразу возникает другой вопрос: а зачем было «Медузе» так тщательно шлифовать этот свой отчет о происшествии (заметим – они ведь работали над ним 2 недели!), да выкладывать в паблик – если они, как мы видим, РЕАЛЬНО боялись «уголовки»? Ведь можно же было в таком случае «не давать компромат на себя», все скрыть, молчать? Может быть, всему виной новая открытость, светлая готовность редакции следовать идеалам движения MeToo?

Светлая готовность не стыкуется с готовностью насиловать замужнюю гостью на собственном празднике в 4 утра. Скорее всего, все проще: в «Медузе» ради бы были все замолчать – но рыльце оказалось слишком в пушку. Можно предположить, что огласка происшествия была одним из условий четы Комарковых; условий, при которых они соглашались не давать делу официальный ход.

А дальше уже, надо полагать, шел торг. За каждую букву. Условия Элии (или Никиты и Элии) нетрудно восстановить ретроспективным порядком. Они требовали

а) чтобы о гнусном происшествии заявил не кто-нибудь, а непосредственно Совет Директоров издания

б) чтобы было понятно, что главред реально ее как минимум «лапал», а не просто «шутил»

в) чтобы была непременно упомянута фраза про «я могу сделать с тобой что хочу, хоть прямо здесь вые….ть, и мне ничего не будет, потому что я тут главный!» - видимо, она особенно потрясла девушку (и ее, в общем, можно понять)

Ну а получившийся в итоге «продукт», который мы и видим перед собой – это то, что в ходе долгих переговоров редакции удалось «отбить» у разгневанной четы. Так и появилась вместо «лапанья» - «ягодица» (заметьте – одна!), «прикосновение», глагол «харасить» (надо было любой ценой по крайней мере переключить статью с «изнасилования» на менее тяжкую про «домогательства»), дивное «и ушел» и т.д.

(В реальности же, по всей видимости, главред просто залез к девушке под одежду и вовсю там шуровал – у него, видимо, есть к этому страсть. Во всяком случае, это следует из найденной «МК» информации и видео: «в Сети нашлось видео, снятое, когда Иван Колпаков был главным редактором пермского интернет-издания "Соль". Г-н Колпаков на улице задирает юбки девушкам, в конце идет слоган: "Соль. Задницы и передовицы"»
https://www.mk.ru/social/2018/11/08/nazvan-sotrudnik-meduzy-uvolennyy-za-domogatelstva-glavreda-k-ego-zhene.html )

Положение «Медузы» в Риге, надо полагать, чрезвычайно осложняется еще и тем, что редакция там вообще на птичьих правах, поэтому любые осложнения, связанные с «харасментом», а тем более с «попыткой изнасилования», были для нее крайне нежелательны. Отчасти, думается, «совету директоров» это даже помогло в переговорах: они отбивали все требования семейной четы «описывать все ближе к реальности» жалобными воплями «ну вы же не хотите, чтобы против всех нас возбудили уголовное дело!» В итоге получилось то, что получилось.

В итоге, повторюсь, «разрулили» всё максимально позорным и дурацким образом, по-комсомольски тупо (видимо, Ходорковский по-другому не может или не умеет): не в интересах дела, а в интересах тусовки. Ежу ясно, что сохранение Колпакова – глупость, это чел гнилой и проколется снова, причем наверняка еще более шумно. Огласка – тоже глупость – явно пожалели денег.

Единственный, пожалуй, человек, который сумел сделать из этой истории правильные выводы – жена Колпакова.