Памятники, большевики и коммунисты

trim_c
, 16 апреля 2018 в 09:48

Знаете ли вы, исполнения какого декрета советского правительства весной 1918 года с особым упорством добивался вождь мирового пролетариата? Города охватывал голод, старая армия перестала существовать, а формирование новой, пролетарской шло с огромным трудом, начиналась Гражданская война, а Ленин упорно добивался уничтожения символов прежнего режима — памятников императорам и героям царских времен. Он раз за разом писал, настаивал и требовал, чтобы эти монументы были снесены.
Ъ


Когда в Киеве сформировался первый парламент независимой Украины - первая Рада и начались регулярные трансляции пленарных заседаний Рады, я, следя за трансляциями, мыслено разделил депутатов на три категории: коммунисты, большевики и болото.

Коммунисты представляли обычную и привычную породу начальников советской эпохи - в хороших дорогих костюмах и непременных галстуках, очень гладкие прически и лица номенклатуры, и взгляды вполне советские и демагогия абсолютно советская.

Большевики и выглядели совсем иначе и вели себя совсем иначе. Они были в дешевых и плохо сидящих костюмах, а кое-кто и вовсе в вышиванках и без галстуков. Они говорили оп моим вполне постсоветским тогдашним представлениям очень странные вещи - об угнетающей империи, об украинском народе ( а некоторые и о нации - но лидеры, Чорновол и Лукьяненко только о народе) как жертве, о необходимости дистанцирования от России.

Почти все лидеры большевиков при СССР сидели, они все были пассионарии - и уже этим кардинально отличались от чиновников-коммунистов. Потому что в них была жизнь и была страсть - подлинная, ее ни с чем не спутаешь. И разумеется по тем временам все они выглядели экстремистами - даже самый разумный и взвешенный среди них Вячеслав Чороновол

Вот глядя на них я понимал - они большевики. Это неважно, что для них идеалом было государство украинцев, а для большевиков - рабочих и крестьян, важны были взгляды на методы и огромная пассионарность, которая не могла не заражать. Это настоящие большевики ленинского призыва, просто устремленные к другой цели.

И с первого взгляда на любого из их лидеров было понятно - этих людей можно убить, но изменить невозможно.
Так же как было понятно по любому из коммунистов, что они борцы за должности, власть и деньги и ради должностей и денег готовы поддержать абсолютно любую идеологию, они не просто продажны, они идеологически продажны, т.е. их продажность есть уже идеология, они ощущают себя классом власти, а что говорить для "биомассы" - дело совершенно десятое.

И различия между этими двумя типами просто резало глаз.

После революции достоинства начали свергать памятники, главным инициатором выступила "Свобода", и ее активно подержали "партии власти", т.е. БПП и НФ. Именно они поддержали этот закон о сносе символов прежнего государства, именно они особенно настаивали на исполнении этого закона в стране, которую (почти цитирую) охватывал голод, старая армия перестала существовать, а формирование новой шло с огромным трудом

Они реализовывали идеи большевиков (и 1917 года и из Рады 1993 года), они вели себя как большевики - но сами были коммунистами с головы до пят - в костюмах от Бриони вс приглаженными лицами и прическами, в дорогих галстуках - и притом полностью идеологически продажными - т.е. полагающими себя избранным классом, народж - биомассой а продажность - естественным и необходимым даже свойством каждого разумного человека - наряду с высокоценинмыми способностями являть собой идеал неизъяснимого благородства наряду с умением слупить с покупателя за свою продажность сумму, явно превышающую цену приобретаемого ( ну это все уже полностью по Достоевскому, по "Зимним заметкам...").

Т.е. это люди абсолютно приверженные своему "идеалу Бревского кюре"

Бревский кюре во времена гугенотских войн несколько раз переходил из католичества в протестантизм и обратно - в зависимости от смены власти. Когда его друзья удивились такому непостоянству, он воскликнул:

Это я-то непостоянен? Я склонен к измене?
Ничего подобного. Мои убеждения всегда неизменны: я всегда хотел оставаться бревским кюре.

Т.е. это те, кого я прозвал "коммунистами" в первой Раде. Но при этом почти достигшие идеала продажности при сохранении выражения неизъяснимого благородства на морде лица.